Жанна, пожалуйста, расскажите нам три истории. Комедийную, трагическую историю, детективную историю и что-нибудь такое, от себя.

Комедия от Жанны Эппле

Мне очень не нравится шуточка про то, что “Бог смотрит на тебя сверху — живи так, чтоб ему было интересно”. Отдает чайкой. По имени Джонатан Ливингстон. Мне кажется, чем меньше понтов на эту тему, тем лучше. Но я так думала не всегда, и поэтому, видимо, однажды была страшно рада, когда мне предложили играть в спектакле “Хлестаков” в театре имени Станиславского. Играть вместе с Максимом Сухановым. Тут нужно сказать, что спектакль ставил Владимир Мирзоев. Это был, наверное, его первый спектакль в теперь присущей ему манере постмодернизма. Увидевшие это действо долго его помнят. А некоторые говорят, что жизнь поделилась на ДО и ПОСЛЕ просмотра. Тем, кто не видел, настоятельно рекомендую посмотреть, он еще идет иногда. Я играю Машу, дочь городничего, по задумке режиссера — такую безумную женщину, эксцентричную Офелию, которая за рамками спектакля должна, конечно же, утопиться. Эта Маша влюблена в Хлестакова, который на самом деле — черт, как я понимаю, а в реалиях театра — Максим Суханов. Ну а как вы думали… И вот ближе к финалу я, Маша, бегаю по кругу от Хлестакова-Суханова, а он на меня наседает и рычит. И бегаю я так себе, бегаю, из спектакля в спектакль, но сердце мое неспокойно. Не хочется мне бегать, и все тут.

И вот однажды, на завершающем вираже, я падаю. И падаю неудачно, и лежу, и не могу встать. Максим мне в ухо шепчет (а он всегда что-то шепчет в ухо, знаете ли): “Что ты разлеглась, дура? Вставай давай, играть нужно дальше!” А я не могу. Не чувствую ноги. “Макс! — говорю ему шепотом. – Не могу встать, что-то случилось.” С ногой оказалось серьезнее, чем можно было представить. Я порвала связки. Максим вынес меня за кулисы, спектакль закончился без меня. Потом была больница, палата, подготовка к операции. За день до операции выяснилось, что, вероятно, после нее мне придется при дальнейшей ходьбе прибегать к помощи трости. До финала жизни. Что, согласитесь, иногда элегантно, но не всегда удобно. И поделать ничего нельзя. Связки.

Я плакала и рассказывала об этом всем звонившим мне знакомым. Все звонившие знакомые выражали активное соболезнование. И вот день операции — меня готовят, ждем сестру с наркозом. Вдруг в палату вбегает Максим Суханов и страшно похожий на него человек в белом халате. Без слов берут меня на руки и несут на улицу, в машину. Затем везут в специальный госпиталь для лечения коленей олимпийских чемпионов. И в тот же день мне делают операцию. Другую и совсем по другому. Похожий на Максима Суханова гражданин оказался специальным спортивным хирургом, звездой в своей области. Если бы не он — я, наверное, сейчас бродила бы с палочкой. А теперь — как встарь, бегаю на сцене театра имени Станиславского в спектакле “Хлестаков”. Бегаю, но с оглядкой. Но и Максим теперь уж не тот. Не очень наседает.

А комедия вот в чем: когда я просила своего мужа каким-то образом выразить уважение чудо-хирургу, он пошел на оптовый рынок и купил там упаковку бутылочек со слабоалкогольным напитком джин-тоник. Или коробку, не помню уже. Коробка, наверное, еще хуже, чем упаковка. Не так смешно. Но Максим и хирург очень смеялись. Смеялась с ними и я. Просто так, за компанию.

Детективная история от Жанны Эппле

Детективные истории не люблю. Но знаю много. Знаю много историй про маньяков, про то, как делят наследство, про то, как вмиг лишаются богатства. Но все они грустные. Или страшные.

Однажды у меня появилась новая машина. Ее мне отдала свекровь — мне нужно было много ездить по хозяйству. Машина, по тем временам, была еще та: шкода-фабия, с полным, как говорил мой знакомый водитель, фаршем — белая. Мне было очень приятно ездить на ней. Мотор был какого-то страшного свойства, машина разгонялась так стремительно, что я поневоле начала лихачить. Гоняла ночью, как белый дьявол. И вот однажды эту машину украли. Знаете, как не по себе — выходишь из дома, налегке, поехать куда-то, а машины — нет. И сразу понимаешь, что одет не по сезону. И обувь твоя не очень-то. Босоножки одни. А на улице — октябрь.

И муж обратился в страховую компанию. Должна сказать, что еще недавно все такие вещи за меня делал муж, что еще раз подтверждало его важность в аспекте моего бытия. И через два месяца моей пешеходной жизни нам позвонили и сказали будничным голосом, что машина найдена, что можете забирать. Мы обрадовались. Шутка ли! Страховая компания возвращает автовладельцу утраченное авто. До падения железного занавеса о подобном рассказывали на кухнях, как про снежного человека или про чудодейственные свойства вещества мумие. Всегда почему-то хочется быть героиней хорошей будничной истории. Или добродушного комикса. Однако, вышло все, как с мумие. Не то, чтобы очень…

Машину вернули, но она была немного не та. Оказалось, что машину украли специальные автомобильные воры, которые поставляют автомобили на запасные части. И за два месяца от моей шкоды остался только кузов и сидения. И страховая компания нашла такие аргументы, что автомобильные воры почесали в затылке, да и собрали машину обратно — из того, что было под рукой. Под рукой у воров не было ничего подходящего, судя по тому, с какой скоростью машина начала ломаться. “Сыпаться”, как назвал это мой сосед. Русский мужчина мастак придумать хлесткое название предмету или действию. Машина натурально сыпалась — иначе не скажешь. Как выяснилось, это довольно дорого.

А однажды, в феврале, умер мотор. Я оттащила белую прелесть в сервис, где она и пребывает до сих пор, в ожидании важной детали, которую, наверно, можно было бы купить у автомобильных воров, да вот не приходит эта идея в головы работников сервиса. Но иногда, ночью, когда сон не идет ко мне, а все насущное несколько раз передумано, я размышляю: какими же рычагами воздействия должна обладать страховая компания, чтобы, не прибегая к помощи правоохранительных органов, вернуть машину владельцу? Что еще такого я не знаю о правилах пребывания в действительности? Так ли страшно жить, как утверждает Рината Литвинова? Или, может, еще страшнее?

Трагедия от Жанны Эппле

Разумеется, моя жизнь исполнена трагедий. Это так же очевидно, как все, что очевидно обычным образом. Настоящие трагедии, как ни странно, таковыми не считаются. Они отражаются в сознании как поворотные моменты судьбы, как возмездия, воздаяния, кары, в том числе — ожидаемые или несправедливые. О них не говорят так: теперь послушайте, вот такая была трагедия. Это — удел инвалидов с гармонью, тех, которые раньше рассказывали страшные истории в подмосковных поездах. Рассказывали — и собирали мелочь в засаленные кепки.

Рассказывают обычно о трагедиях следующего рода. Однажды мы с подругой, Леной Медведко, стилистом сериала “Бальзаковский возраст…”, предприняли поход по магазинам с целью одеться к съемкам нового сезона. Обычно такие мероприятия происходят весело и непринужденно: Лена — человек с хорошим, хоть и своеобразным вкусом, шоппинговать с ней — как нестись на лыжах с горы: захватывает дух. Чтобы не размениваться по мелочам, мы поехали сразу в Крокус-Сити, там у Лены скидка — как у жены президента Федерации. В считанные минуты мы накупили целый ворох потрясающих платьев, юбок, блузок, поясов и прочего — было даже немного обидно, что удовольствие кончилось так быстро. Но душу грело предвкушение вечера, потому что именно этим вечером мне нужно было дефилировать на не скажу какой пафосной церемонии.

Когда я вернулась домой, нагруженная обувными коробками и бумажными пакетами, мне оставалось довольно много времени, чтобы приготовить ужин детям, проявить себя матерью и собраться на бал. Однако вместо всего этого я легла спать. Почему? Неизвестно. Знаю только, что в те дни, когда все, казалось, должно быть великолепно, неведомая черная сила вертит мной, как хочет, и я делаю все наперекор своему возможному счастью.

Разбудил меня звонок Лены, которая сдержанно поинтересовалась, почему это я до сих пор за ней не заехала. Я начала собираться быстро, но обстоятельно, попутно готовя ужин сыновьям и раздавая полезные указания. Первый гонг грянул, когда у меня сломалась молния на новом платье. Я чуть было не вывернула себе плечо, пытаясь сдвинуть замок вверх или вниз. На помощь пришел старший сын. Он дернул посильнее, и молния треснула. Пока я выбиралась из платья, пельмени разварились в кашу, их пришлось выбрасывать. Я бросилась за джинсами, но все оказались недостаточно свежими для моего повода и нуждались или в стирке, или в серьезном глажении. Тогда я одела запасную, ко всему на свете подходящую юбку, но стоит ли говорить, что на колготках обнаружилась затяжка?

Финал грянул, когда я локтем опрокинула на пол бутылку оливкового масла Borges, приказала старшему “все убрать здесь”, ринулась к коробке с туфлями и обнаружила две левых. Я держала их в руках, вертела, сравнивала и боялась дышать. Две левых, понимаете? Никогда со мной не случалось ничего подобного за такой короткий срок. Я чувствовала себя котом Томасом из сериала “Том и Джерри” — кто смотрел, тот сейчас понимает меня. Тогда я тихонечко села в ванной и принялась рыдать. Потому что почувствовала себя странно уязвимой. Потому что поняла, что ничего не стою со всеми своими планами и намерениями против жестоких законов провидения. И это была трагедия.

Внежанровая история

С этим, очевидно, сложнее всего.

Недавно у меня в ванной отвалилась плитка. Не вся, но порядочный кусок, три или четыре штуки. Поскольку я сейчас живу без мужа, событие привело меня в отчаяние. Знаете, как бывает обидно, когда с вами происходит какая-то чепуха, которая, меж тем, непоправима? Я поняла, что это может быть навсегда. У меня же есть потрясающее свойство видеть ситуацию в проекции времени: я тут же представила себя старой женщиной, дрожащими иссохшими ногами переступающей высокий борт ванны. Слепые руки осторожно и суетно ощупывают стену спереди и натыкаются на уродливую шершавую плешь, замирают на мгновение, словно вспоминая, затем шарят дальше, в поисках опоры. От такого даже плакать не хочется. И я пообещала себе, что чертова плитка будет побеждена. Я позвонила в службу “Муж на час”. Путем череды хитрых наводящих вопросов я выяснила, среди прочего, что

— суперсредство “Бустилат” уже не продается;

— при Ельцине клеили на цемент пополам с клеем ПВА, но хороший ПВА перевелся;

— а теперь кладут на черт знает что, но оно недорого, продается в пятикилограммовых мешках и его нужно мешать с водой посредством электродрели и специальной насадки с неприличным названием.

Все это мне не очень подходило, а срок, который я сама себе дала на устранение проблемы, был близок к завершению. Да, забыла сказать: я дала себе слово не обращаться к чужой (мужской) помощи. Не то чтобы все мужики сво, а просто так, для укрепления характера. Тогда мне пришла в голову идея пойти в строительный магазин получше и испросить совета у бывалого прямо на месте продажи средств для укладки кафельной плитки. Что и было сделано в предпоследний день отпущенного себе срока, в субботу. Я никогда не бывала в строительных магазинах и не представляла себе, как это все может быть интересно. Потрясающей красоты брюнетка, совершенно баскетбольного роста, раскрашенная, как наши звезды эстрады начала девяностых, как трансвестит, сказала мне буквально: “Милочка! Для этих ваших дел вам подойдет изделие “Жидкие Гвозди”. Возьмите в отделе клеев, но берите те, что для работы во влажном помещении, они клеят даже под водой!” Ее низкий, утробный голос волной понес меня в нужную сторону, я получила длинный сексуального розового цвета тюбик с милой пластмассовой насадкой и полетела домой, а голос все звучал в ушах: “милочка!…”

Клеить жидкими гвоздями оказалось до смешного просто. Гораздо сложнее оттирать жидкие гвозди от всего остального, что попадается им по пути. И все же я сделала плитку до срока. Не очень, надо сказать, красиво, но на века. Это не убило меня, но сделало еще сильнее. И главное — это дало мне надежду. Теперь я уверена, что с любой напастью я справлюсь сама, а не сама — так при помощи какого-нибудь радикального средства, их теперь много. И можно не бояться — любая проблема может быть решена. Криво, но намертво.