Были гастроли. Издевательство над организмом. Организация — великая вещь, как сказал один генерал в одном анекдоте. Последнее время я ездила с агентством Лекур, и это было нормально, почетный труд и обустроенный отдых, запланированные передвижения. Теперь-то я понимаю, насколько хорошо все организовано в агентстве Лекур, теперь я вижу все. Как Вертинская в рекламе клиники доктора Федорова.

А все чел.жадность. Мы ездили в неотапливаемом автобусе, ночевали в нем, как челноки эпохи первичного накопления, теперь у меня тяжелый бронхит, я пью антибиотики, и болит спина. Ещё мы опаздывали на поезд, гнали за ним на такси (таксист остановил в степи и потребовал двойную оплату вперед), прыгали в поезд с необорудованной платформы (она оборудована для четырех вагонов, нам же нужно было в седьмой). Шли через весь состав, иронизировали по поводу общего вагона и сотни ног, торчащих в проход, а потом оказалось, что у нас места в общем вагоне, на верхних полках. Проводница, как говорит Сергей Зверев, была в шоке. Она сказала: «Я ещё подумала, что чушь какая то, столько человек ночью садится, и все двойники телевизионных актеров!». А это были не двойники, это были мы, Анфиса Чехова, Андрей Анатольевич Носков и я. Ещё Жан-Даниэль, но это его агентство, его организация, его предприимчивость, поэтому его совсем не жалко.

Мы сошли с поезда утром. Никто нас не заметил. А если и заметил, то не поверил своим глазам: кто поверит в шарахающуюся по общему вагону секс-бомбу Анфису Чехову? Это не реальность, а липкий сон упившегося накануне дембеля.

Анфиса была лапочкой. Мы все с удивлением и суеверным ужасом наблюдали, как она безропотно терпит превратности судьбы и сложности организации, некоторое отсутствие воды и гигиены, корм театральных буфетов. Когда в шесть часов утра, в промерзшем автобусе я стала орать, что со мной так никто не обращался, что я не хочу, чтобы со мной так обращались когда то, и что такая работа мне не очень-то и нужна, организаторы сказали, что на свете тысячи актрис, которые готовы занять мое место, и что потеря невелика. Что отряд, как поется в одной песне, не заметит потери бойца. И тут Анфиса спросила: «А что, обычно актеры в гастролях живут лучше?»

Оказалось, что все это время она думала, что вот она такая, суровая актерская жизнь. Думала и терпела. Это были её первые гастроли в статусе театральной актрисы. Какое-то время я не знала, что ответить. А потом сказала что да, бывает и по-другому.

Бытие, как сказал Маркс, определяет сознание. После такого турне мое сознание не очень в порядке. Потому что его таким образом определило мое отвратительное бытие.