Когда я вчера вечером вышла из дома, светило низкое солнце, и я сразу поняла, что забыла дома солнцезащитные очки. Щурясь и прикрывая глаза рукой, направилась к своей машине, и тут передо мной резко затормозил серебристый Мерседес. Не новый. Но серебристый. Затормозил и замигал аварийкой, стал гудеть клаксоном. Я не отнесла это на свой счет, но встревожилась. Когда я уже взгромоздилась на сиденье и уже снимала туфли (все москвички знают, что если ваши туфли дороже 900 рублей, управлять автомобилем нужно босиком), к машине подошел огромного роста чернокожий мужчина и стал барабанить в дверь. На мужчине была майка со страшным черепом, огромный серебряный амулет на цепи поверх майки с черепом, рваные в клочья джинсы голубого цвета и кроссовки из золотой кожи.

- Вы звезда! – сказал мне чернокожий – я вас знаю по программе про женщин без мужей! Дайте мне автограф, потому что вы популярны в моей стране, в Нигерии!

Чернокожий мужчина (до перестройки мы называли таких людей неграми и не видели в этом ничего плохого) был ростом под два метра, голос его гудел, как царь-колокол, красные белки его огромных выпученных глаз блестели и как-то особенно переливались. У меня не оказалось ручки. И чернокожий мужчина пошел за ней в свою серебристую машину. Я осталась покорно ждать. Он вернулся с фломастером и диском нигерийского певца, на нем я и написала, что, мол, всех благ тебе, Симон, большого человеческого счастья, твоя Жанна Эппле.

Негр молча поклонился и оставил меня. Я сидела и думала, что это первый чернокожий человек, которому понадобился мой автограф. Что в связи с закрытием программы «Клуб Бывших Жен» мы с девочками могли бы бросить все и поехать в Нигерию, решать на нигерийском телевидении проблемы чернокожих женщин. Я представила себе Веру Михайловну с ее элегантным декольте, ярких блондинок Аврору и Леру, тонкого психолога и знатока человеческих душ Ирину Климову в окружении нигерийских женщин в ярких одеяниях. Да что там женщин, в окружении нигерийских мужчин! С нашей любовью, с нашей нежностью, мы скоро смогли бы стать популярными и востребованными деятелями современной нигерийской культуры. В последствии мы могли бы вести политические программы, каждая – свою. Может быть, жизнь в Нигерии изменилась бы в лучшую сторону, а мы бы нашли свое предназначение, свое счастье. Каждая – свое. Кому мы нужны здесь, в современном цинизме последних лет, взрослые тетки, подвывающие по поводу разбитых семей и матерей-одиночек? А в Нигерии, уверена, все было бы по настоящему. И жизнь, и слезы, и любовь.

Я увидела в глазах этого чернокожего мужчины что-то такое, что дает мне повод думать, что наш проект на нигерийской земле пройдет на ура. И пусть кусают локти недальновидные работники канала «ТНТ», мы будем слать им телеприветы, и белозубо улыбаться, каждая по своему. Мы будем купаться в море (если в Нигерии оно есть и приспособлено для этого), мы заведем себе домашних животных, будем долго гулять в приятные сухие вечера, мы забудем про московскую слякоть и грязь в течение восьми месяцев, наши дети вырастут смуглыми и гибкими, умеющими легко обращаться с автоматическим оружием, а каждое утро мы будем пить свежевыжатый сок. И никаких консервантов, в самом общем смысле этого слова. Если б только Леру отпустил Сергей Лазарев…