Уборка дома занимает до обидного много времени. Вообще иногда кажется, что времени совсем ни на что не остается. Все это свистит, как пули у виска Штирлица: мгновение, мгновение… А тут еще уборка дома, дома, откуда нужно переезжать. Обидно убирать дом, в котором тебя не будет больше никогда. Не посуду мыть, а, скажем, отмывать керамическую плитку за унитазом. Ту самую, которая отмывалась в последний раз еще при прежнем президенте. Дети не помогают (в отца, что ли?), домработницы ломят ненормальные цены, а потом проходят желтой тряпочкой по видимым поверхностям и убираются восвояси, прихватив деньги и оставив запах Мистера Мускула и стоптанных старых башмаков. Невидимые поверхности остаются мне. На них уходит много времени, от этого мне грустно и тоскливо.

Приметы времени: грусть, тоска и невидимые поверхности. Встречалась в парке с актером имя-которого-нельзя-упомянать (здесь я называю его Птичкин), он приехал со съемок из Питера, жаловался на усталость, на то, что все не так, ребята, и хвастал, что каждый день выдумывает для съемочной группы какое-нибудь задание, чтобы и им было не скучно, и ему интересно. Ведет себя, как Бритни Спирс, если верить тому, что о ней пишут в разных глянцевых изданиях.

А еще я читала, что группа Липкин Парк требует в своем райдере, чтобы в номере у них стояли три вазы с конфетами m&m’s, причем в каждой вазе были конфеты одного цвета. Тот, кто знает, что такое m&m’s (а я знаю — у меня двое сыновей), понимает, какая это трудная работа, разобрать смешанные конфетки трех цветов по вазам. Трудная и, наверное, унизительная.

Из любви к питерским кинематографистам не стала рассказывать Птичкину про m&m’s. И потом, он набожный. Вдруг сделает, а в аду, куда непременно попадут люди из Липкин Парк (а, может, Лимп Бизкит?..) и все те, кто мучает других, его заставят до конца времен сортировать несметные горы конфет m&m’s? И вся набожность насмарку.

Анфиса привезла мне из Америки капли для глаз, сказала, что после употребления белки становятся чуть ли не голубого цвета и такими яркими, что это видно с двенадцатого ряда. Какая все-таки она милая, добрая девочка.

Приезжала подруга из Израиля, рассказывает, что убедила мужа записать всю недвижимость на себя, оформить страховку, и что все, вроде бы, получилось. Она, моя подруга, в лихие ельциновские времена за 200 рублей поставила себе в паспорте еврейскую национальность. И скоро вышла замуж за израильского музыканта. По объявлению в газете. И все хорошо. Но вот только ее мама, когда приезжала к дочери в гости, сильно умилялась обилию смешных звездочек, нарисованных и всячески изображенных в разных местах. Для поддержки разговора сказала, что на Кремле такие же, но пятиконечные. С тех пор подруга маму больше к себе не пускает и трясется, чтобы муж, с которым прожито 20 лет, не заподозрил подвоха. И не переписал завещания, не развелся и все такое прочее. Всем сложно. У каждого свои поверхности.