Первые полчаса то, что происходило на сцене, сильно смахивало на шоу в «Красной Шапочке» или какой-нибудь другой «Эгоистке». Полуголые парни с трико синхронно курили, поднимали ноги и крутились, показывая выпуклости. Сначала я не могла понять, что от меня требуется: оценить нюансы разницы фигур? Звучал разухабистый Джеймс Браун (ныне покойный), Том Уэйтс (здравствующий по-прежнему), и я все время боялась, что они, все девять человек на сцене, разденутся до стрингов и шагнут в зал.

Потом как-то настроилось, стало понятно, что Саломея — Бозин, а Оскар Уальд — Дмитрий Жойдик, восходящая звезда из Владивостока, ну и пошло-поехало. Мне было проще, я смотрела «Последний танец Саломеи» Кена Рассела, и я поняла, что к чему, а для тех, кто не читал и не смотрел, все подробно пояснялось в многостраничной брошюре, которой торговали старушки в фойе.

Ну и разумеется, мое отношение к спектаклю совершенно изменилось к финалу. Срубили голову Иоанну, приказали убить Саломею, упекли на каторгу Уальда. Прозвучали последние аккорды. Вышел МАСТЕР, вывел своих мальчиков, как усталый и старый дрессировщик цирка шапито выводит выученным жестом своих хищников на поклон, на сцену полетели цветы, зал стоял и аплодировал.

В это время кто-то с галерки свистнул, совсем как на футболе. Виктюк вскинул голову, зыркнул сквозь темные очки. И этот вот свист был очень кстати. Как-то все расставил по местам. Потому что шоу. Потому что почти кабаре. Чего тут, собственно.

Самый красивый живот в мире — живот Дмитрия Бозина.