Мой младший сын Фима заметно картавит. Произносит “р” как евреи в антисемитских анекдотах. Это плохо. Нужно искать логопеда. Прорываются гены Рабиновичей. Какая странная природа, да? Генетика, мухи-дрозофилы, Павлов-Сеченов, Вавилов-Лысенко.

Я снималась в фильме про трудную жизнь послевоенных генетиков. Играла молодую ученую, которая влюбляется в молодого ученого. Фильм назывался “Белые одежды”. По известному роману, который вышел в свет в конце восьмидесятых голов (прошлого века) и был популярным. Когда снималась — была тяжело беременна старшим сыном, лежала на сохранении в минской больнице, где не было никаких медикаментов, и лекарства мне передавали поездом, через проводников. Родила сразу после съемок, и все было так сложно, что я не попала на озвучание, меня озвучивала сотрудница съемочной группы. В кино я говорю не своим голосом.

Фамилия Фимы — Фрэз. Это искусственная фамилия, ее взял себе дед Фимы, режиссер фильмов для детей и юношества. Он снял, например, “Вам и не снилось”. Фамилия деда была Рабинович. Он работал фрезеровщиком (какое-то время такое было возможно, Бродский был токарем или фрезеровщиком тоже). Взрослым мужчиной фимин дед решил стать режиссером. И стал. И поменял фамилию. В честь своего пролетарского прошлого придумал фамилию Фрэз. По-моему, очень остроумно. И история отличная — надеюсь, я ничего не напутала. Трудно представить, что сегодня какой-нибудь фрезеровщик смог переменить свою судьбу таким вот чудесным образом.

И вот теперь мой Фима выдает специальное “рггргг”, и с этим нужно что-то делать.

Кто будет рассказывать все эти семейные истории моим детям? Непонятно. Жаль, что им все это совсем не интересно. А может и правильно. Пусть мертвые хоронят, кого положено.

Сегодня у моего старшего сына день рождения. Совсем взрослый парень. Я в Киеве, он в Москве. Я совсем взрослая мама. Грущу по нему. Потап, я очень тебя люблю. И сделаю для тебя все. Как бы тяжело мне это не давалось.