В аэропорту Борисполь, в зале ожидания для пассажиров бизнес-класса сидит Марина Голуб и моя подруга Дарья Повереннова. * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * (текст удален по просьбе подруги). Говорит, что, когда я соберусь, а сделать это нужно поскорее, она * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * (часть текста удалена по просьбе подруги).

Кажется, что последнее время все вокруг говорят про увеличение груди. Иногда так бывает: вступаешь в определенную полосу жизни, и начинается. Вот сейчас не проходит и дня, чтобы кто-то при мне не завел разговор об увеличении груди. Еще бывает, что я знакомлюсь с женщинами, и через десять минут разговора с удивлением обнаруживаю, что мы говорим о хирургическом увеличении бюста. Изредка случается, что собеседница замолкает, лезет за пазуху (таким движением уверенные в себе горожане достают из внутреннего кармана пиджака паспорт с московской пропиской) и вынимает грудь крупного размера, предлагает посмотреть, потрогать, убедиться в мастерстве мастера.

Все это какой-то кошмар. Я чувствую себя неувереннее с каждым днем. Мне кажется, что моя грудь настолько вопиюще нехороша, что знакомые и незнакомые могут говорить со мной только об этом. Это как с таксистами говорят в основном о машинах или особенностях поведения женщин за рулем. Еще мне кажется, что человечество поделилось на две части: женщин, сделавших себе грудь и… и мужчин. Потому что все уже себе все сделали. Я знаю двадцатидвухлетних девушек, которые перенесли по несколько операций. Этот грудной прессинг угнетает, но вот мысль, которая может служить утешением: каково же приходится бедняжкам, которым природа дала свою, прекрасную и большую? Никто же им не верит. Никто. Смотрят и не верят.