Мой друг, Максим Дрозд, человек непростой судьбы. Он, как многие, кто имел несчастье выучиться на актера в конце ревущих восьмидесятых, долгое время был без работы. Занимался разным. Его руки покрыты страшными шрамами. Он имеет разряд по боксу. Он служил в ВДВ. Был зажиточным, буянил, жил себе в удовольствие.
Все эти удовольствия отпечатались на его лице. Как на портрете Дориана Грэя. Но Дрозду это очень идет. И вот — настали времена, и Максим Дрозд стал ВЕЗДЕ. Он снимается в пяти фильмах одновременно, он ведет детскую (!!) программу на канале СТС, он снимается в сериалах. Еще бы, такая фактура. Максим Георгиевич Дрозд дан мне в полюбовники. У нас с ним мучительная связь в “Ангеле-Хранителе”, да. Почему-то так вышло, что все мужчины, которых я, Лиза Свиридова, любила за эти полтора года, сгинули.

Борис (Алексей Варданян) упал со скалы, потом сошел с ума.

Гранит (Леша Панин) был убит шальной пулей (там темная история).

Француз-издатель (Валерий Боровинских) покрутился рядом, просек, так сказать, фишку, и понял, что с Еленой Крижевской ему будет спокойнее.

Теперь вот Виталий, Дрозд. И не успели мы как-то притереться друг к другу, а я уже чуть было его не потеряла. Но — спасла. Вынесла, раненного, из-под пуль.

Снимали в Алуште. Был жуткий ветер и плюс семь. Съемочная группа стояла в пуховиках и одеялах сверху. Дрозд полдня пролежал на асфальте, в одной рубашке, мокрый от искусственной крови. Он не жаловался. Он сто раз подряд красиво падал и лежал. Столько, сколько нужно. И не сказал ни слова ни режиссеру, ни группе.

Дрозд, черт… Он крутой. Рада, что знакомы.